Главная Вверх Пишите Ссылки  

index.gif (7496 bytes)

Совместный проект с журналом "Литературный Екатеринбург "

Пушкин как историк

 

Екатерина Болотник

ВВЕДЕНИЕ

...Иль старый богатырь, покойный на постели,

Не в силах завинтить свой измаильский штык?

Иль русского царя уже бессильно слово?

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?

Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,

От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

От потрясенного Кремля

До стен недвижного Китая,

Стальной щетиною сверкая,

Не встанет русская земля?..

А.С.Пушкин. Клеветникам России.

Отечественная историческая наука переживает кризис. Большинство обществоведов разочаровалось в марксистской методологии. Начался поиск другой. Часть историков возрождает христианскую интерпретацию, опираясь на труды А.Нечволодова, другая - осмысливает культурно-исторический подход Л.Гумилева, третья - пытается синтезировать существующие интерпретации в "новую" - цивилизационную. Сменился и пантеон авторитетов: теперь вместо Гегеля, Маркса и Энгельса поддержку ищут у Ницше, Шпенглера, Тойнби. Живая история великой страны вновь должна покориться авторитету и вписаться в концепцию.

Вместе с тем уже сегодня очевидно: попытки сделать историю наднациональной надгосударственной обречены на неудачу. Все более зреет необходимость в российской национальной исторической концепции, где отечественная история осмысливается не "со стороны", и не с позиций "урапатриотизма", а в рамках культурно-исторической традиции, приоритетов и интересов присущих российской общественной мысли. Для понимания многих ключевых аспектов истории нам сегодня необходимо обращение к Пушкинскому восприятию общественно-исторических процессов.

Данная работа не является исчерпывающим. Но самостоятельную цель он преследует: сделана попытка выделить пушкинское понимание основ исторического процесса: власть и народ, протест (бунт), общество и власть, личность и история и т.д.

С этой целью работа имеет несколько глав. В первой главе раскрываются истоки исторических взглядов Пушкина и влияние на него крупнейшего российского историка и литератора Н.М.Карамзина. Вторая глава посвящена формированию Пушкинского историзма, и является как бы экскурсом по произведениям Пушкина на историческую тему, третья и четвертая главы касаются деятельности Пушкина как придворного историографа и наиболее "исторического труда его "Истории Пугачевского бунта".

Литература о Пушкине необъятна. Для написания работы были использованы лишь несколько трудов. Так, книга Г.А.Лесскиса "Пушкинский путь в русской литературе" представляет собой оригинальное исследование, в основе которого лежит нетрадиционный взгляд на мировоззрение поэта, его духовный мир, творчество. Книга Ю.М.Лотмана "В школе поэтического слова" дается литературоведческий анализ произведений Пушкина. Сборник "Пушкинист: сборник Пушкинской комиссии ИРЛИ им. А.М.Горького. Вып. 1" где представлены известные писатели и поэты, видные ученые, размышляющие над жизнью и творчеством Пушкина. Двухтомник "Друзья Пушкина", в котором собраны документы и материалы, характеризующие отношения А.С.Пушкина с близкими друзьями, а также "Разговоры Пушкина" - книга Гессена и Модзалевского, в которой собраны воедино устные высказывания Пушкина.

Работа посвящена 200-летию со дня рождения великого поэта. С годами и десятилетиями Пушкин не отдаляется от нас - он приближается. И все же общественная потребность определяет дальнейшее расширение и углубление изучения Пушкинского наследия. Ибо Пушкин не только высочайшая вершина литературы, но и высочайшая вершина нравственности, патриотического чувства столь необходимых нам сегодня.

Глава I.

ПУШКИН И КАРАМЗИН

"Однажды начал он [Карамзин] при мне излагать свои любимые парадоксы. Оспаривая его, я сказал: "Итак, вы рабство предпочитаете свободе?" Карамзин вспыхнул и назвал меня своим клеветником".

А.С.Пушкин. Остатки автобиографии

Карамзин сыграл огромную, а порой главную, неоценимую роль в развитии Пушкина-писателя и Пушкина-историка. Дело тут не только в самих произведениях Карамзина (хотя и в них, разумеется!), но, прежде всего в том, Николай Михайлович был основателем и центром круга мыслящих людей, который стал потом кругом Пушкина. Влияние Карамзина-писателя, историка, благородного человека - на Жуковского, Батюшкова и даже склонного к скептицизму Вяземского было столь глубоким и всеобъемлющим, что производится впечатление некоего гипнотизма. Несмотря на многие расхождения, подчас носившие идейный и достаточно резкий характер, Пушкин был преемником Карамзина в русской культурной истории, ибо между ними нет литератора или историка, который оказал бы на общественное мнение, на национальное самосознание России такое длительное и такое разностороннее воздействие, как они оба.

С 1804 г. Карамзин принялся за величайший труд своей жизни - "Историю государства Российского", в котором сумел сочетать мастерство познания истории с литературным талантом.

Пожар отечественной войны 1812 г., к счастью, пощадил черновики "Истории Государства Российского", хранившиеся в Остафьеве, - московская библиотека Карамзина сгорела. С последними русскими солдатами, покидавшими Москву, историограф ушел из древней столицы, в числе первых вернулся. Карамзин-поэт, еще в 1798г. восклицавший:

Цепь составьте миллионы, дети одного отца!

Вам даны одни законы, вам даны одни сердца!

воспринял кровопролитную войну как величайшую трагедию. Карамзин-патриот, закончивший "Письма русского путешественника" словами "Отечество! Благословляю Вас! Я в России... Всех останавливаю, спрашиваю, единственно для того, чтобы говорить по-русски и слышать русских людей", - ощущал боль и страдания народа в войне, как свои собственные.2

Работа над первыми восемью томами "Истории Государства Российского", которой Карамзин отводил по первоначальному плану 5-6 лет, растянулась на 12 лет. В начале 1816г. Карамзин, вместе с В.Л.Пушкиным и П.А.Вяземским, приехал в Петербург для представления восьми томов "Истории Государства Российского" императору.

25 марта друзья-писатели посетили Лицей - более всего с целью возобновить знакомство с тем "молодым чудотворцем", которого знали в Москве ребенком, не догадываясь о его недалеком уже великом предназначении. Лето 1816г. (с 24 мая по 20 сентября) вся семья Карамзиных прожила в "Китайских домиках" дворцового парка в Царском селе. Пушкин проводил у них едва ли не каждый вечер. Эти месяцы были исключительно важными в выработке мировоззрения Пушкина, его вкуса и пристрастий. Следует сразу оговориться, что центральная концепция Карамзина о благодетельности и единственной возможности "единодержавного правления" для России, равно как и мысль о сохранении крепостного права, не принималась и не могла быть принята Пушкиным. Но недаром впоследствии поэт говорил о том, что в "Истории Государства Российского" содержатся "несколько отдельных размышлений в пользу самодержавия, красноречиво опровергнутые верным рассказом событий". Вспомним также, что в Царском селе Карамзин трудился над 9-м томом, охватывающим времена Ивана Грозного. Нет более убедительного примера опровержения предвзятых концепций историографической практикой, чем тот, что дан в 9-м томе. Карамзин писал об Иване IV: "Он любил себя показывать царем, но не в делах мудрого правления, а в наказаниях, в необузданности прихотей; играя, так сказать милостями и опалами; умножая число любимцев, еще более умножая число отверженных; своевольствовал, чтобы доказывать свою независимость, и еще зависел от вельмож, ибо не трудился в устроении царства и не знал, что государь истинно независимый, есть только государь добродетельный. Никогда Россия не управлялась хуже". "Ну, Грозный! Ну, Карамзин! - восхищался 9-м томом, вышедшим в 1821 г. из печати, К.Ф.Рылеев: "Не знаю чему больше удивляться, тиранству ли Иоанна, или дарованию нашего Тацита". Историческая канва намеченная Карамзиным, положена в основу Рылеевских "Дум". Только ли Ивану Грозному бросал обвинение Карамзин этой блестящей характеристикой "самовластительного злодея"?

Как бы то ни было, школа исторического патриотизма, которую прошел юный Пушкин у Карамзина, сказалась потом в каждом его произведении, начиная от "Руслана и Людмилы" и кончая "Памятником". Мало сказать, что Карамзин открыл Пушкину древнюю Россию, словно Колумб Америку, - он еще научил его ценить летописи как исторический источник; привил уважение к историческому факту как к основе всяких выводов; он доказал своим опытом, что подлинный историк должен быть одновременно и художником слова. Недаром великий литературный критик В.Г.Белинский полагал, что "История Государства Российского" Карамзина - это и дивная резьба на меди и мраморе, который не сгложет ни время, ни зависть и подобную которой можно видеть только в историческом опыте Пушкина: "Истории Пугачевского бунта".4 Наконец, самой личностью своею Николай Михайлович содействовал созданию у Пушкина представления об историке-гуманисте и историке-патриоте. Впоследствии все это в полной мере проявилось в исторических произведениях Пушкина.

2 февраля 1818 г. восемь томов "Истории Государства Российского" появились в книжных лавках. Интереса, который они вызвали, дотоле не знала Россия: три тысячи экземпляров до единого были распроданы за 25 дней. После 9-ого тома, слышанного в значительной части в Царском Селе, после "политической школы", которую прошел Пушкин к тому времени в среде будущих декабристов, после бесчисленных бесед с Чаадаевым, развивавшим совершенно иные, во многом прогрессивные и притягательные, исторические концепции, - после всего этого восемь томов Карамзинской "Истории Государства Российского" вызвали у Пушкина резко отрицательную реакцию. Позже Пушкин сумел отнестись к "Истории Государства Российского" объективно и по достоинству оценить небывалый труд и редкостный талант Карамзина.

Общественные воззрения Карамзина были ограничены его временем и социальной принадлежностью, но его совесть и общественное поведение неизменно были безупречны. И лучше всех понял это Пушкин, когда сделал окончательный вывод о том, что "История Государства Российского" была "не только сознанием великого писателя, но и подвигом честного человека".

Но в 1818-1820 годах расхождения были слишком глубоки. Недаром Пушкин вспоминал об отчуждении между ними, о том, что Карамзин оскорбительно отстранил его от себя. Возможно, причины тому были какие-то иные. Но главнейшая из причин отдаления Пушкина от Карамзина была в принципиально разной оценке "истории" и, что еще более существенно, Александровского царствования, Однако никакие разногласия не помешали Карамзину умело вступиться за Пушкина, чтобы не допустить ссылки поэта в Сибирь или в Соловецкий монастырь.

"Драгоценной для россиян памяти Карамзина" посвятил Пушкин любимейшее свое сочинение - трагедию "Борис Годунов". В ответ на сетования о недооценке Карамзина в русском обществе Пушкин писал: "Чистая, высокая слава Карамзина принадлежит России, и ни один писатель с истинным талантом, ни один истинно ученый человек, даже из бывших ему противниками, не отказал ему дани уважения глубокого и благодарности". Перед самой своей смертью Пушкин подготовил к печати для "Современника" фрагменты рукописи Карамзина "О древней и новой России, в ее политическом и гражданском отношениях". Еще в 1811 году рукопись эта была представлена Александру I и вызвала его неодобрение, а затем и опалу историографа. Пушкин мечтал, чтобы цензура позволила опубликовать хотя бы небольшую часть сочинения Карамзина. Он снабдил отрывки записки "О древней и новой России..." таким примечанием: "Мы почитаем себя счастливыми, имея возможность представить нашим читателям хоть отрывок из драгоценной рукописи. Они услышат, если не полную речь нашего соотечественника, то, по крайней мере, звуки его умолкнувшего голоса". 5-й том "Современника" вышел уже после того, как умолк голос написавшего эти строки. Самое главное, что сделал Пушкин в память великого писателя и историка. Он, как и Карамзин, но на своем высочайшем уровне совершил подвиг честного человека.

 

Продолжение   Получить весь файл ( 18 Кбайт)

 

Вверх

Copyright © 1999 Ural Galaxy