Главная Вверх Ссылки Пишите  

index.gif (7496 bytes)

Человек и природа

 

Анатолий Катков

В ТЕСНОМ КОЛЬЦЕ ДОМОВ

Люблю бывать в старом парке Екатеринбурга. Бывший когда-то приусадебным, разбитый в классическом английском стиле, он и ныне сохранил свою притягательность. Здесь, на природе, пусть и в самом центре города, как-то отчётливее ощущается весна, звонче перекличка птиц, веселее журчат ручьи и весенне-пьянящий воздух.

И живёт старый парк по своим законам. Вдоль бокового фасада Харитоновского дома словно по струнке выстроились липы, ближе к аллее - несколько елочек в яркой зелени. У забора живёт-поживает черемуха Моака. Завезенная на Урал с Дальнего Востока ещё в тридцатых годах , она хорошо приспособилась к новым условиям и со временем была распространена по всему областному центру. А вот и довольно уже высокий дубок. Дуб в наших местах - дерево строго культурное: посадят - растет, а к самовоспроизводству не способен - тепла не хватает.

Но есть в этом парке и тайна. Во всяком разе для меня. Это лиственницы, стоящие особняком. Они всегда удивляют. И вот почему. Стволы их метров на восемь сначала поднимаются прямо и имеют вполне нормальный вид. А выше ветви так причудливо и вгибаются, что диву только даться. Почти каждая выписывает необычные зигзаги . С чего бы такое? Поднимаешь голову и упираешься взором в распластанные лианы, как в каких-нибудь африканских джунглях. Кстати, в окрестных лесах, на открытых пространствах лиственницы растут обычно прямоствольными.

Думал об этом, думая, пока не решил для себя, что все дело... в домах. Да, в тех близкостоящих, которые охватывают эти семь гектаров в английском стиле со всех сторон. Парк словно в каменной оправе в их окружении, потому и тянутся ветви-руки к солнцу.

По-разному проявляется сила жизни. Где-то растение сквозь асфальт прошло, где-то среди голых камней укрепил ось, а эти светолюбивые лиственницы вот таким образом приспособились, чтобы жить в тесном кольце домов.

 

МУЗЫКА ЛЕЖБИЩА ГРАНИТОВ

Мой путь - к озеру, всё вниз и вниз, довольно редким лесом. Внезапно как бы все обрывается, и передо мной возникает необыкновенная страна. Беспорядочное нагромождение каменных валунов, то глубоко вросших в землю, мшистых, то выходящих из нее до полуметра с лысыми овальными вершинами.

"Лежбище" гранитов. У нас на Урале такое встретить не редкость. Сколько здесь лежат эти глыбы? Тысячи, миллионы лет? На небольших участках встречающейся здесь почвы кроме бархатистого мха торчат кое-где черничные кустики, а в довольно глубоких впадинках меж каменных торосов покоятся совсем маленькие озерца с прозрачной водой. Возле одного такого приметил лягушонка. Тот посмотрел на пришельца очень внимательно, а потом ловко нырнул в свой "аквариум".

Мне дальше. Но впереди, средь редких деревьев, качается тростник, а еще ближе ощетинились плотными зарослями хвощи. С этой стороны, похоже, к озеру не подступиться, берег заболочен.

Углубился опять в уже было покинутую маленькую горную страну, со своим ландшафтом, растениями, живностью. Неплохо подольше бы побыть в ней!.. Да где там, все мы куда-то торопимся!

Тихая музыка, возникшая вдруг откуда-то, заставила-таки замедлиться. Вокруг никого, но словно наигрывают на ксилофоне. Тихонько так. И проникновенно. Почудилось поди? От некоторой необычности окружающего и не такое услышишь.

Но пройдя ещё чуть уже отчётливо уловил звуки, вполне напоминающие музыку. А издает их, как понял, ручеек, журчит, переливается по камушкам. Где это он?

А музыканта-то и не видно, спрятался. И звук доносится откуда-то снизу. Нагнулся, прижался ухом у ближайшему валуну. Точно! Как видно сюда, в предболотную каменную гряду, прибегает откуда-то подземный ручеёк. И, похоже, приток его постоянный. Ведь не весна уже со своими большими водами, а конец лету.

Проходят дни я недели, месяцы и года, и хотелось бы верить, что музыка в этой горной стране всё играет и играет!

 

КАРТИНКИ ОСЕНИ

Быстротечен круг календаря. Вот и это лето завершило свой бег. Небо всё чаще хмурится, всё чаще заходится тихими прохладными дождиками. Тягучие, грустные, похожие один на другой проходят дни. Но бывает, что сквозь такую вот хмарь и насупленность прорвутся вдруг всё воскрешающие солнечные лучи. И заблестит тогда, и заиграет вокруг.

. . . Над головой напрочь смыта серость туч и иду как бы "под сплошным. шатром голубых небес". Так образно ещё в прошлом веке в стихотворении "Русь" высказался известный поэт И. Никитин. Вдали видится темнеющая кромка леса, а пока - поле. Напрямик через него сыровато, вот и забираю ближе к стальным размашистым мачтам электропередач, там проторена дорожка и должно быть суше. Справа, вдали, маячат, похоже, одинокие хуторки, а перед ними всё отчётливее разрастаются какие-то массивные строения. Приблизился. Молочная ферма. Белые вытянутые коровники под одинаковыми блестящими зигзагами крыш, устремленная ввысь красная силосная башня, аккуратные хозяйственные постройки. . . А рядом, на лужку, коровы на выпасе,

Вот и лес. Расступаются березы, осины, мелькают рябинки гроздьями оранжевых сполохов. А совсем маленькие плотно скученные ёлочки не хотят уступать путь - ощетинились, словно ёжики. Сквозь и не пройти, И приходится огибать эти частоколы хвойных, чтобы опять войти в мир листве иных. Разнокрасочный в эту пору на них наряд. И вспоминается из Бунина:

Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный
Веселой пёстрою стеной
Стоит над светлою поляной...

Постепенно березы да осины заменяются высокими соснами. Простора и света становится больше. А где совсем деревьев мало - выкосы. Словно городские газоны, да так аккуратно подстриженные! Тут-то самое место грибам. Встречаются красноголовики, белые и почему-то очень маленькие обабки. А то и волнушка-другая попадется или кучка маслят. Лес вроде бы и один, но что ни подлянка - опредеденный грибной набор. Обхожу неторопливо каждую. Здесь все мое! И сама собою рождается рифма:

Каким садовником разбиты на деляны
Еще по-летнему зеленые поляны?!

Совсем незаметно время подбежало к вечеру, и потянулись, потянулись гуськом к солнцу перистые облака. (Опять к ненастью. Осень... осень!). Они на запад, а мне в противоположную сторону, к электричке.

И уже из вагонного окна, через которое мелькают в редких просветах густые леса, во мне удивительным образом перекликаются и словно прилаживаются друг к дружке строки ив Тютчева:

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора -
Весь день стоит как бы хрустальный
И лучезарны вечера...

И отрывок из написанного совсем недавно нашим заводским поэтом Виктором Казачуком:

Один пейзаж сменяется другим,
В убранстве зелени леса и перелески,
И этот свет за окнами нерезкий,
И мир вокруг, что так неповторим!

 

КАНЬОН У ИСЕТИ

С раннего утра над лесом, ясно светило солнце. Но вот продел час, ещё чуть - и уж не бьются в воздухе комарики -толкунчики, беспрестанно начала кричать вороны, а небо стало спешно заволакиваться густой, серой пеленой. Все к дождю, но, пока его нет можно езде немного поискать грибов. Здесь, под сосновым пологом, хожу уже минут десять. Этот участочек леса особенный. Под ногами лишь старая хвоя да шишки, растительности почти нет. Только кое-где устремлённые ввысь тоненькие стрелки-побеги совсем молодых сосёнок, да редкими желтоватыми бляшками на хвое бугорки моховиков.

Почва здесь неровная. вздыбленная. То поднимусь на взгорок, то окажусь в ложбинке. С такими-то передвижениями чуть было не заметил”как впереди вдруг резко все оборвалось. Траншея не траншея”окоп не окоп. Метра с два в ширину, да и в глубину примерно столько же. Словно земля разверзлась, чтобы выказать чьему-либо взору все свои тайны и прелести, а сомкнуться потом тез так и не смогла. Вот и осталась извилистым рубцом широкая трещина метров в сто, одной своей стороной подходящая почти вплотную к железнодорожному полотну, а другой соединившаяся с небольшим озерцом, примкнувшим к насыпи.

Глянул вниз. На дне - стоячая вода, густо дыбится папоротник. Стенки отвесные, где из рыжеватого суглинка, а где из округлых плоских гранитов, уложенных, как блины, стопками один на другой.

Довольно глубокий овраг. Но некоторое воображение - и передо мной каньон. Конечно, маленький. С Большим Каньоном реки Колорадо, который часто показывают по телевизору, или же с грандиозным Лорийским. что в Армении, его и не сравнить. Но те за тысячи километров, а этот рядом, невдалеке от станции Исеть.

На противоположной от меня стороне оврага-каньона лесок полностью выгорел. Что же произошло? Шальная искра от электровоза, молниевый разряд, неосторожное обращение с огнем? Только сейчас это не так и в ажио. Главное, что на большой лес огонь так и не перекинулся. Спас мой каньон!

 

КРАСА ОСЕННЯЯ

Примечательны берега Исети в районе Бобровки. Левый - лесист и крут, а правый - лысый, равнинный, на нем засеянные поля.

Иду по самой кромке поляны, по извилистой границе с подростом. Под ногами - мягким паласом моховой покров. А вот и маслята. Но до чего малюсенькие - шляпками не больше как с горошину будут. Ну куда мне такие зародыши! Их, верно, больше чем полсотни в спичечный коробок упрятать можно.

Возле развесистой низкоствольной сосенки, на небольшом, чуть вытянутом бугорке, выписана растениями интересная картина. Не бугорок - клумба. Но не яркая или пестрая, городская, а нерукотворная, лесная, со всеми оттенками зелёных травяных тонов - от салатного до изумрудного. А создают эту картину всего-то кустики землянички, трехлистники кислицы, рогатый лишайник, да тот же мох. Захотелось сделаться маленьким-маленьким и погостить на этом островке с недельку-другую, уйти на время от дум да вечных забот.

Но что это? На общем зелёном фоне ярким веером - оранжевое, жёлтое и чёрное. При гляделся. Перед густым леском из кислицы уткнулась в мягкую перинку мха бабочка-крапивница. Пошевелил - недвижима. Что сделаешь - осень. . . Видать, навек захотела остаться летунья на этом сказочном островке и ещё больше украсила его своим присутствием,

 

ПО ПЕРВОМУ СНЕГУ

Выпал первый снег и засыпал весь дворик. Не тронул лишь узкую полоску земли, что протянулась вдоль дверей склада. И вот по ней осторожно вышагивает на неестественно длинных ножках-ниточках паук-мизгирь . Куда же он держит путь? В поисках еды? Нет, сомнительно. Потерял кого или просто заблудился? А не взять ли его, неразумного, с собой в тепло, погибнет, ведь, это летнее существо на морозце без теплой шубки! Постой, а нужно ли брать? Ведь его дом скорее всего здесь, за дверями склада.

Наблюдаю, что же дальше: пройдя ещё немного по земле мизгирь, словно отчаянный купальщик в холодную пору, уверенно было пошёл в снежную массу. Остановился в ней, словно в нерешительности, на какое-то мгновение и - резко отпрянул назад.

Всё понятно. Просто вышел прогуляться, а тут такое!.. И затем боком-боком по узкой кромке-бережку обратно. Дошагал до дверного створа, как-то ловко сложился и пролез в узкую щель.

И в самом деле: мало кто из живых существ любит холод и каждый пытается от него спрятаться как можно надёжней!

 

АЙ, МОСЬКА...

Идём вдоль речного русла зелёными полянами. Иногда к извилистой тропе подступает редкий подлесок. А справа, за рекой густится строевой лес. Он поднимается сплошной беспросветной стеной к вершине горы Ежовой.

Вдруг метрах в пятидесяти позади нас раздался с противоположного берега все усиливающийся треск. Кто-то большой и сильный ломился сквозь лесной заслон к реке. Сначала едва слышимый, а затем все более громкий, подкатывался к берегу и разноголосый собачий лай. Через какие-то мгновения преследуемый вспенил копытами воду. Это - лось. Не очень большой, поджарый, безрогий, шкура - будто из серой замши. Вслед за зверем выкатилось что-то небольшое, рыженькое. Пригляделись - лосёнок. Мать и дитя?

Лося добежали почти до середины реки, прежде чем из чащи показались преследователи-собачонки. Да какие! Одна меньше другой. Впереди- смолисто-черная, самая маленькая. За ней две побольше - каштановая и белая.

Лоси выбрались на берегла собачки вплавь ещё продолжали погоню. Но вскоре, видно, поняли бесполезность этой затеи. Для таких шавок даже наш довольно пологий берег оказался бы весьма крут. Ведущая, а за ней вся песья "команда", повернули обратно.

Зачем лоси бродили возле Ежовой? Ведь рядом жилье, люди... А, может, они непуганые, пришлые, из Висимского заповедника? С людьми мало сталкивались, вот и показалась собачонка страшным зверем для лесных великанов...

 

ВДОХНОВИТЕЛЬНИЦА

Вдоль ведущей на Химмаш шумной автомагистрали”на одном на пустырей, что на городской окраине, каждый год по весне оживление. Появляются на пустыре неровными квадратами, прямоугольниками, а то и ещё какими фигурами, коричневатые клочки вскопанной земли. Решался и я тут огородничать.

Всё бы ничего, да работа продвигается слишком уж медленно. Хоть под ногами и совсем юная поросль - резные листья одуванчиков, юные лопушки, да нарождающиеся полыни, а почва твёрдая. Часа за полтора не осилил и половины намеченного - крошечной площадки величиной с комнату.

Вдруг гляжу - на пашне моей, в достаточной близости, пичуга длиннохвостая бегает и все что-то склевывает. Невелика, чуть больше воробья будет. На пепельного цвета головке - овальная чёрная отметина, словно купальная шапочка надета. Клюв - шильцем, а под ним, на белоснежной грудке, темным полукруглым околышком какое-то подобие фартучка.

Устал, оперся на лопату и начал подумывать, что пора бы и закругляться на сегодня. А птичка села на траву перед самым моим носом и что-то отчетливо произнесла по-своему. Через минутку-другую она то же самое повторила, но уже требовательно... Мол, что же ты, копай еще! Где же мне на пропитание насобирать!

Припал я снова к лопате. Не прошёл и метра с два, как трясогузка уже по вскопанному краю расхаживает, всякую живность из земли вытаскивает. Копаю да на нее поглядываю. И ей хорошо, и мне веселее.

Так вместе целину и осилили.

 

И ПЛЫВУТ ОБЛАКА ПОД НЕБЕСА

В этот летний день вес небо было в перисто-слоистых облаках. Кажется, они недвижимы в той своей невероятной вышине. Что уж там происходит - неведомо, а внизу, под моим окном, разгулявшийся ветер напал на одинокую березку. Та гнется да шумит листвой под его напором. А я все не могу насмотреться в небесную высь, словно жду, что совсем скоро там все изменится. Может, напрочь уйдут облака и брызнет солнце, а, может быть, эти небесные странники сомкнутся еще плотнее, превратив все над головой в сплошную серость. Либо нагонит ветер грозных грозовых туч. Клочковатые, нахальные, всегда стремящиеся к объединению, они низко-низко помчатся над городом, готовые обрушить на него яростные потоки дождя.

Интересно наблюдать за этими небесными захватчиками, предвестниками грозы. Но мне больше по душе. когда облака кучевые, гривастые, еще не превратившиеся в свинец туч, когда эти белопенные громады неторопливо и величественно скользят по небесным просторам. Каких только картин при этом не увидишь!

Как-то тоже в июльский день нашу округу накрыла с юга ... Индонезия. Чуть впереди, по центру, ну совсем Ява, с прилегающими к ней островами Мадуроц и экзотической жемчужиной архипелага Бали, слева плывет гигантская Суматра - заповедник индонезийской истории и кладовая богатств, сзади - весь необъятный и дикий Калимантан, а справа вместо причудливой конфигурации Сулавеси с россыпью островов, словно отрезанная по линеечке от Новой Гвинеи и значительно приближенная к метрополии, индонезийская часть этой гигантской раскинутой в океане суши - Западный Ириан.

А сегодня стоит хмуроватый день. Ничего интересного в вышине так и не произошло. Лишь под конец вдруг сверкнул солнечный свет, и день так и ушел с ним в завтра, оставив о себе воспоминание красочным закатом. Лимонно-желтый цвет постепенно уступил место пурпурному, а тот в свою очередь перешел в кроваво-багровый...

Далеко, не всегда выдаются такие закаты. Но даже если весь день и вечер небо в сплошной, беспросветной мгле, я знаю, что где-то там, в заоблачной вышине, всегда ясно и торжественно светит солнце.

 

СТАРЫЙ САПОГ

К недавно открытому мною грибному месту можно было пройти либо полем, либо окружной лесной тропой. Но в последние дни предпочитал иное - неспешно продвигаться еловым подлеском с маслятами, а то и рыжиками, порой несколько разнообразившими скуповатую раскраску хвойной подстилки. Пропустить резкий сворот влево, как случалось по первости, уже не боялся и точнехонько вписывался в стремящуюся на высокую гору узкую просеку.

На этот раз, уже подходя к ней, приметил обогнавшего меня полем небольшого мужичка в высоких сапогах и с коробом-пайвой за плечами.

Выйдя на просеку, мужичок достал флягу, хлебнул из нее, беспокойно оглянулся вокруг и только затем начал торопливо подниматься в гору.

Не желая выявлять себя, шел за ним, но лесом. Мужичок временами останавливался и опять оглядывался; лишь перевалив покатую вершину, немного успокоился, замедлил на спуске шаг и начал внимательно, словно потерял что и ищет, всматриваться под ноги.

Вот у странного путника опять остановка - и внимательный обзор вокруг. И вдруг внезапно исчезает с глаз, словно его и не было вовсе. Тут уж я заинтересовался, отдавало каким-то детективом.

Приблизился к месту, где мужичка не стало, и, увидев чуть разомкнутые кусты, тотчас “взял след”. Метров сто продолжались заросли ивняка, узким клином вписывались они в болото. А потом начался камыш. То, что мужичок двинулся сквозь камыш, сомнений отчего-то не возникало. Но где тропа?

Вскоре у единственного деревца, вставшей над ивняком осинки, болотная дорожка отыскалась и минут через двадцать сквозь хлябь благополучно вывела на поросший елью и осиной островок.

Прошелся чуть по его краю и отыскал восемь маленьких боровичков и много совсем свежих грибных срезов. Так вот оно что! Было отчего таиться моему невольному проводнику. Похоже, и он видел этих малышей, но оставил на вырост, до следующего раза. Взял я эти грибки, и почему-то сделалось неловко, и уже самому пришлось воровато оглядываться.

Не желая встречи с конкурентом, вглубь острова решил не ходить, а вернуться на просеку и сделать наводку на ту, может быть, единственную через топь тропу.

По свежей памяти возвратился на место, где заходил в ивняк. Осмотрелся вокруг и заметил дырявый резиновый, фиолетового цвета сапог. Он-то и подойдет для меты! В прошлые разы, проходя дальше на свое место, я уже не раз видел его и прекрасно знал, но внимания особого не обращал - валяется и пусть. А тут пригодится!

Но ничего метить не пришлось. Носок сапога точно указывал на ту торчавшую из кустов одинокую осинку.

 

Вверх

Copyright © 2000 Ural Galaxy