Главная Вверх Ссылки Пишите  

index.gif (7496 bytes)

Сон Пресвятой Богородицы

 

Наталья Мухина

Дорога на покосы далека, и вышли мы еще затемно. Андрюша шел легко (бабоньки наши говорят: "ходко"), и я еле поспевала за ним. С шутками, прибаутками добрались до своротки с просеки, а там нагнали Тарасовых. Недавно они у нас в Верхних Ямах объявились. Годков этак пять назад. Не раньше. Ну да, как раз в том году у Ткачевых, что за рекой живут, корову паровозом зашибло. Блудливая корова была, как худая коза - везде лезла. А гомону-то подняли. Что и говорить, языки почесать у нас в Ямах завсегда любили. В деревне же как - все на виду, на глазах; и чуть какая отличка у кого выходит, так пересудам конца-краю не видно. Так вот и про Тарасовых пошли разговоры. Дескать, на людях чин-чинарем, а вот дома не то, чтобы спать вместе - в одной комнате наедине не остаются. Непонятно мне это. Да, может, и брешут. Только смотрю вот и по лесу: Максим вперед ушел, а Светлана позади метрах в пяти-шести. Хотя, опять-же, может и просто отстала.

По лесу и вдвоем не скучно, а вчетвером, так и вовсе весело. Тем лучше, что наш покос через ручей от ихнего будет.

Мужики наши сразу о своем: охота, рыбалка. Мы со Светланой по-первости поддакивали, а как у них речь о заводе пошла, так и отстали. Своего женского - вовек не переговорить, так к чему тратить время на глупые железяки? Начали, как обычно: что и как солить-варить, гладить-мыть да вязать-шить. А после и до детишек добрались. Повеселела Светлана. Все про свою лапочку-девочку: Оленька и умна, и красива - ангел, а не ребенок. Ну и я про своего - дескать, ежели поймаешь да отмоешь - тоже вылитый ангел. На полчаса. А там хоть сызнова лови. Так с разговорами дошли до Кержацких болот. Отсюда до покосов рукой подать.

Вот тут-то ее и прорвало. Схватила меня за руку и шепчет (хотя, кто бы это нас услышал? - мужики-то уже далековато были):

- Наверно, много про меня в деревне болтают? Да, я точно это знаю. Странная у меня жизнь идет. Непонятная. Не люблю я мужа своего. Ненавижу. Но и уйти не могу. Ровно привязало меня что к Максиму. А ему все едино - тут я или за тридевять земель.

- Как же ненавидишь? Живете ведь. И привязывать есть чему: семья, ребеночек.

- Нет. Не ребеночек. Сила какая-то. Пыталась к мамке уехать. Да где там! Дня не вынесла. Все он перед глазами. Неотступно так. А вернулась - жить не могу. Как увидала его первый раз (мне тогда и семнадцати не было), с тех пор маюсь. Знать бы хоть - с чего это.

- А тут и знать нечего. Привороженная ты.

- Сказки это. Старушечьи выдумки.

- Ясное дело, где уж тебе, городской, знать наговоры наши. А вот посмотри на Аксеновых. Сама-то она - "прости-господи" (кривее Светки Аксеновой во всей деревне не сыскать), а мужик перед ней по одной половичке ходит. Все ямские знают: приворожила она своего Андрея. Как пить дать приворожила. Сложностей в этом на пятак, не больше. А пользы много - ежели правильно все сделаешь.

- А если наоборот? Ну чтоб отвернуть меня от него.

- Не отвернуть - отворотить. Тоже можно.

- И что, кто сделать это может?

- Да сами и сделать можем. Что по людям ходить. На покосы-то с ночевой?

- Да.

- Так сегодня ночью прямо и сделаем! Ежели, конечно, не передумаешь.

К тому времени до места дошли. Раздосвиданькались. И - за работу. Природа-матушка ленивых не любит.

Как роса просохла - мы уж первую поляну с Дюшенькой отмахали. А после и до косы меня не допустил боле. Жалеет. Обедом занялась, да шалашиком. К вечеру обустроилась малость, муженька накормила и к речке лесной пошла. По бережкам каменюки выступают - кости от хребта земного выперли. Тишина и благость какая-то кругом. Вот на тех каменюках и нашла все, что ночью понадобится. Разнотравье богатейшее. Горечавка, тимьян ползучий, горец, зверобой, белена, мята-душица - глаза разбегаются. Да, кому интересно, там еще и Не-трава-не-дерево с Горицветом есть. А то ближе-то к деревне я их не видала. Есть тут и такая травка: Сон Пресвятой Богородицы. Цепляется она тонкими своими корешками за камешки, кверху стебельком тянется и несет в своих жилках упокой душе метущейся.

Светлана пришла. Не побоялась. Долго мы с ней мерековали (такая работа спешки не любит! - ошибешься с какой травой или корешком, так и до того света рукой подать будет). Управились под утро уже. Но зато все как положено: напиток получился густой да запашистый. Хотя большую роль тут само действо играет. Бабка Лина так целые спектакли устраивала. Мне до нее далеко еще, но тоже не лыком шита. А на дорожку дала я Светлане и для муженька подарок-скляночку:

- Отмаяла ты свое время. Пусть теперь муженек твой посохнет. Да не бойся. На время это. Добавь в чай утречком. Ну, а коли понравится - приходи: век привязанным телком ходить будет.

На том и расстались. Взгляд у ней был, конечно, недоверчивый. Никто по первости не верит травкам да шепоткам при луне. Ну да ничего. Жизнь покажет.

Свиделись мы только месяца через три. Сама ко мне пришла. И с порога (ни здрасьте тебе, ни до свиданья) сразу же:

- Колдунья ты! Только уговор меж нами был отворот сделать, чтоб не мучилась. А я влюбилась, как в омут бросилась! Зачем так сделала?

- Ну и что в том плохого, скажи на милость. Нельзя же в душе пустоту оставлять. А у вас доченька растет. Как ей без папки? Скажи лучше - мужик-то твой как?

- Сначала все по-старому шло. Думала - обманула ты. Ходит Максим, молчит. А потом замечать стала: словно подглядывает он за мной. Повернусь неожиданно, а он смотрит, да пристально так. Будто видит впервые. Потом - как мечта ожила: цветы, подарки, словечки ласковые. И моя ненависть растаяла. А вчера сказал: "Ты не раскаешься, что меня любила!" Вот оно, счастье-то. Теперь бы еще сделать так, как ты говорила - чтобы это на всю жизнь!

- А это, милая, только ты и сможешь сделать. Никто, кроме тебя. Просто люби душой, и все.

- Ладно. Секреты я твои выпытывать не буду. Скажи мне только, как та травка называется, что к жизни меня вернула?

- Сон Пресвятой Богородицы.

 

Вверх

Copyright © 2000 Ural Galaxy