Главная Вверх Ссылки Пишите  

index.gif (7496 bytes)

Размышления над романом


Ольги Славниковой "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки"

Екатерина Болотник

Чувство гордости испытываем мы за то, что именно первый роман Ольги Славниковой "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки" (до этого печатались повести, рецензии, эссе), был выдвинут на Букеровскую премию в 1997 году и вошел в финальную шестерку, так называемый шорт-лист (всего было 40 претендентов):

Дмитрий Липскеров. Сорок лет Чанчжоэ. "Новый мир". 1996. №7-8;

Юрий Малецкий. Любовью. "Континент". 1996. №2;

Анатолий Азольский. Клетка. "Новый мир". 1996. №5-6;

Антон Уткин. Хоровод. "Новый мир". 1996. №9-11;

Людмила Урицкая. Медея и ее дети. "Новый мир". 1997. №3-4;

Ольга Славникова. Стрекоза, увеличенная до размеров собаки. "Урал". 1996. №8-12.

Это первый случай достижения уральским прозаиком столь почетного места за всю историю "русского Букера". И это обстоятельство уже само по себе заставляет обратиться к этому произведению. Не претендуя, может быть, на всеобъемлющий анализ романа, разобраться в том, что же автор сказал нового в литературе и в чем заключается мастерство писательницы, представляющей Уральской литературную школу, давно уже извсестную российским читателям и представленную такими крупными художниками слова, как Ф.М.Решетников, Д.Н.Мамин-Сибиряк, П.П.Бажов, Е.Е.Хоринская, В.П.Крапивин, Ю.Я.Хазанович, А.С.Филиппович, Н.В.Коляда и многие другие.

О.Славникова, на наш взгляд, вполне достойна встать в ряд именитых уральских писателей. Она заслужила это право, написав роман "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки". Сейчас писательница работает в журнале "Урал" и редактирует газету "Книжный клуб". В журнал она пришла 10 лет тому назад. Время от времени печатает повести и рассказы.

Начнем же мы с определения, что такое "постмодернизм" и какое место это литературное направление занимает в современной российской литературе.

 

Глава I. ПОСТМОДЕРНИЗМ И СОВРЕМЕННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЦЕСС

Роман О.Славниковой "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки" можно отнести к "новой литературе". Под словом "новый" мы имеем ввиду, по времени, литературу последних трех десятилетий, а по художественному мировосприятию - постмодернизм. И чтобы действительно суметь прочитать роман, а затем, и понять его, нужно разобраться в том, что же представляет собой эта новая литература.

В связи с этим обратимся к определению этого художественного явления. Постмодернизм, а именно к этому направлению, как нам кажется, принадлежат и произведения О.Славниковой. - направление в художественной литературе достаточно новое, спорное и вызывающее дополнительный интерес.

Достаточно много публикаций о постмодернистской литературе появляется в ведущих литературных журналах России: в "Новом мире", в "Неве", в "Знамени", в "Октябре".

Но несмотря на это, сегодня точного определения, что же такое постмодернизм нет. Впрочем, существует ряд совершенно противоположных точек зрения. Обратимся за разъяснениями к известным писателям и литературным критикам, и с их помощью постараемся вычленить наиболее ведущие черты постмодернизма, которые, как мы считаем, присутствуют в романе О.Славниковой. Так Н.Я.Лейдерман и М.Липовецкий пишут, что "неотъемлемая заслуга постмодернизма состоит в том, что он заполнил "антимир теней" пестрым, хаотичным, живым многоголосьем языков культуры, оттенив, таким образом, открывшуюся иллюзорную действительность. "Невыносимая легкость бытия", невесомость всех доселе незыблемых абсолютов (не только идеологических, но и онтологических, не только общечеловеческих, но и личностных) - вот то трагическое состояние духа, которое выразил постмодернизм. Поэтому ему важно показать возвращение души человеческой в уже забытые, утраченные масштабы вечной истории личности".

Но есть и совершенно противоположные точки зрения. Например, А.И.Солженицин не видит положительного в постмодернизме: "Для постмодернизма мир - не содержит реальных ценностей... За неутомимым культом вечной новизны - пусть недоброе, пусть не чистое, но лишь бы новое, новое, новое! - скрывается упорный, давно идущий подрыв, высмеивание, и нет никаких "нравственных" заповедей". Однако, принимая или не принимая постмодернизм, видя в нем много плюсов, либо минусов, мы не можем его сегодня обойти стороной и сделать вид, что такой литературы нет. Это будет ошибочно. Большинство же писателей признают положительное в постмодернизме.

"По сути дела постмодернизм не мода, не заграничное поветрие. Не вдаваясь в философские глубины можно сказать кратко: постмодернизм - и в мироощущении, и в художественном творчестве - есть следствие трех основных мировоззренческих постулатов". Во-первых, утрата веры в высший смысл и надличностную цель человеческого существования (апокалипсис или уже наступил, или его вообще не будет, поэтому что-то новое в духовной сфере можно создавать из различных осколков старого); во-вторых, "действительность иррациональна и не познаваема, а потому ее бытие и смысл имеют такую же - если не меньше - ценность, чем миражи, фантазии, вообще идеи каждого из нас"; в-третьих для постмодернистов не только не может быть абсолютной истины, но вообще какой-либо... Все люди существуют в своем особом мире, и правда каждого настолько же истинна и важна - или не истинна и не важна - как и правда любого другого.

К.Степанян отмечает: "Для большинства наших писателей и критиков постмодернизм все еще непонятный зверь. Для одних это пугало, на которое можно списать все, что представляется современной литературе злом: нравственный распад, чернуху, умаление учительской роли автора. Для других - единственно универсальный философский художественный метод, с помощью которого современный человек может постигать окружающую реальность, а современный литератор - создавать хоть мало-мальски что-то стоящие ныне тексты".

Остановимся на тех моментах, которые выделяют литературоведы в постмодернизме. Во-первых, для современных писателей-постмодернистов характерен сильнейший антиутопический пафос, разноцветье приемов и стилей. Постмодернизм - отказывает искусству и любой форме высказывания о мире в самой способности и принципиальной возможности выразить истину. Во-вторых, взамен устойчивого мировоззрения современному человеку предлагаются такие интеллектуальные качества, как независимость критических суждений, непредубежденность, терпимость, открытость, любовь, способность к иронии и самоиронии. В-третьих, всякой борьбе постмодернисты предпочитает непринужденный и ни к чему не обязывающий диалог. И, наконец, в-четвертых, в культуре постмодернизма стираются границы между "высокими" и "низкими" стилями и жанрами. Сам термин "произведение" уступает место термину "текст". Таким образом, вычленяемые черты позволяют нам сделать следующий вывод. Нет и не может быть эталонного постмодернистского произведения, а потому само понятие "Постмодернизм" - тоже терминологическая условность, словесная маска, за которой скрывается подвижный конгломерат вкусовых ощущений и стилевых приемов. Во-первых, наша задача увидеть это в романе О.Славниковой, увидеть за внешними, как отмечают некоторые, чернушными местами их бытийную глубину. Во-вторых, обратить внимание на стиль ее повествования, неторопливый, тягучий, как застоявшийся мед. Кстати, именно эта неторопливость и тягучесть требуют от читателя гораздо больше времени для прочтения и обдумывания романа.

С точки зрения языка или стиля постмодернистские произведения в этой связи превращаются в хитроумные многочисленные ребусы, предъявляя непомерные требования к читательской эрудиции и терпению. И все-таки постмодернизм продолжает вести разговор о вечных проблемах взаимоотношений человека и мира.

К постмодернизму относят творчество таких писателей, как: Юрий Буйда, Александр Бородыня, Людмила Петрушевская, Марина Палей, Семен Липкин.

Итак, понятие "Постмодернизм", перейдем к следующей главе, в которой обзорно попытаемся познакомиться с опубликованными в периодической печати отзывами, высказываниями, мнениями о романе О.Славниковой.

 

Глава II. ОБЗОР ОТКЛИКОВ НА РОМАН О.СЛАВНИКОЙ В ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ

О романе О.Славниковой на сегодняшний день, практически, нет ни одного серьезного литературно-критического анализа, который бы основательно и глубоко рассматривал произведение. Этому существуют объективные причины: роман только недавно появился, еще недостаточно знакомо имя автора. Не будем останавливаться на субъективных причинах, мы их можем предполагать. Все-таки рассмотрим те совсем небольшие отклики, которые появились после выхода романа в свет.

В заметке К.Кирягина "Ее роман со славой", опубликованной в "Областной газете" по рубрикой "на соискание Губернаторской премии" подчеркивает, что пока роман существует только в журнальном варианте и, возможно, выйдет отдельным изданием. Что свидетельствует о том, что роман Славниковой пользуется вниманием как критиков, так и читателей. В статье больше уделяется внимания личности автора, ее судьбе, а также раскрывается отношение самой писательницы к ее произведению: "Книга получилась не совсем такой, какой задумывалась".

Другая статья под названием "Одиночное плавание методом погружения" имеет более литературоведческое направление. Ее автор, Д.Бавильский, считает главным событием "Стрекозы" "превосходное, легкое (даже воздушное), но и очень подробное письмо, с длинными предложениями, ненужными воспоминаниями и подробностями". По мнению автора, Славникова "погружается в самую толщу народной жизни", и ее роман отличается именно женским взглядом на эту жизнь. Но с другой стороны выделяет, "авторское высокомерие в пристрастии к описаниям лиц своих героев", и что "роман выводит мерзости и беспросветности быта". Как видим, данный автор очень критически относится к роману.

М.Кассандров в "Нашей газете" в рубрике "Книжное обозрение" отмечает, что проза О.Славниковой "медленная и очень затягивающая в себя", "Она проговаривается слегка сумбурным шепотом многословных предложений и многосложных слов"8. Он обращает внимание на стиль повествования: очень похоже на одно из Набоковских произведений, отсюда и вырастает ощущение ужаса повседневности. Статьи С.Яницкой "Женщина и смерть" в "Литературной газете" и М.Ремизова "Большой пасьянс" в журнале "Континет" несколько подробнее останавливаются на содержании и литературных особенностях романа О.Славниковой. Вот собственно говоря и все, что пока написано о романе.

Как же сама писательница объясняет название романа в одном из интервью?

"Прежде всего, все склонны считать, что стрекоза - существо грациозное, а если говорить о стрекозке возникает ассоциация с брошкой. Но облик стрекозы обманчив. За внешними качествами скрывается насекомое очень страшное и далеко не безобидное".

Посмотрим, как понятие стрекозы дает "Энциклопедия биологи": "Стрекозы - хищники, питаются комарами и другими насекомыми. У нынешних стрекоз размах крыльев до 12см. Зато скорость полета у одной австралийской стрекозы достигает 58 км/час. Они питаются с помощью довольно необычного "оружия" - огромной, снабженной крючьями нижней губы, служащей для хватания добычи".

И мы согласны со Славниковой, что стрекоза существо небезобидное, хищник, тем более, если ее еще увеличить до размеров собаки... Образ стрекозы в романе О.Славниковой - это образ смерти. На деле стрекоза - страшный хищник, и из нее действительно может получиться монстр в духе режиссера Спилберга: "широкая морда чудовища, сложенная из неправильных, поросших грубым волосом кусков, поражала гротескной симметрией, два куска, положенные по бокам, горели будто мутные янтари, а на горбу, там, где коренились прямые метровые крылья, пищали и сочились дегтем какие-то черные язвы. Мощно фырча, странно раздваиваясь со своею сквозной, ускользающей тенью, стрекоза перелетала по угловатой комнате, там, куда она с маху цеплялась, ее хитиновые когти, будто игла радиолы, извлекали скрипучую музыку, должно быть, всегда таившуюся в вещах..." Так смерть приходит к старшей из героинь, учительнице, что важно, литературы, когда-то вышившей стрекозу разноцветным шелком и повесившей в рамочке на стене. Такая смерть - плата за ханжество и за фальшь добродетельных чувств. Но если мать умирает естественным путем, от рака, то дочь гибнет трагически, попадает под грузовик.

Далее Славникова передает сюжет произведения: в "романе рассказывается история молодой женщины, живущей со своей матерью. И как определяет сама писательница, содержанием произведения являет "тихий ужас повседневной жизни". (Когда близкие люди занимаются издевательством друг над другом, то это действительно трагедия повседневности.) Кроме того, Славникова обращает внимание на то, что и в последнем романе, который опубликован в журнале "Новый мир" (См. №12 за 1999 год), одна из линий будет продолжать линию романа "Стрекоза...".

Итак, давайте обратимся к самому роману О.Славниковой. К тому ужасу повседневности, о котором не желает умалчивать писательница.

 

Глава III. РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД РОМАНОМ О.СЛАВНИКОВОЙ "СТРЕКОЗА, УВЕЛИЧЕННАЯ ДО РАЗМЕРОВ СОБАКИ"

Славникова, как нам кажется, описывает ужас повседневности не во имя нагнетания трагизма этой повседневности, не для того, чтобы лишний раз пощекотать нервы, они и так напряжены до предела, а во имя обращения к человеку, для того, чтобы мы вместе с писательницей еще раз убедились в том, как необходимы милосердие, понимание, теплота отношений прежде всего в семье. Ведь не случайно к семье обращена вся классическая литература XIX века (вспомним произведения Л.Н.Толстого, И.С.Тургенева, М.Е.Салтыкова-Щедрина). И в этом плане союзницей Славниковой выступает и современные писатели В.Токарева и больше и ближе Л.Петрушевская.

Славникова обращается к тем ситуациям, в которых так или иначе, раньше или позже, были или можем быть мы, читатели, становящиеся не просто читателями, а вроде бы как и участниками событий. В романе (где-то и как-то) мы с удивлением можем увидеть самих себя. Пусть несколько утрированно, возможно, гиперболично, но все-таки увидеть.

Примечательно, что в приводимых выше отзывах о романе говорится о том, что очень обстоятельно, очень подробно описывает Славникова жизнь и быт двух женщин, вдаваясь в их размышления, с разных сторон подходя к тому или иному факту, событию, поступку. Но, как ни странно, в романе нет места действия, как такового, то есть это тот самый город "С", который до боли знаком каждому из нас и который в свое время так талантливо представил А.П.Чехов.

Кроме того, временные рамки совсем не оговариваются писателем. Но, значит, в этом-то и ее талант, что мы узнаем это время, черты времени, оно наше, ибо черты эти до боли нам знакомы. Бытовая неустроенность. Производственные и семейные дрязги.

Роман "Стрекоза..." - сложный и трудный, как в прочтении, так и в том, что он мало развлекателен, можно даже сказать, что он совсем не развлекателен. "Роман О.Славниковой сам задает ритм, в котором имеет смысл его осваивать. Если поторопиться, получится невнятица, украшенная отдельными языковыми находками. Если читать роман очень постепенно, надолго откладывая номера журнала, то немудрено забыть, о чем, собственно, в романе речь. Это происходит потому, что произведение написано в странной технологии (характерной для постмодернизма), если не отличной, то во всяком случае, отличной от других". Но почему его читаешь? Притом очень внимательно? Идет невольный процесс самоузнавания действительности: города, семьи героев, взаимоотношения или общения. То есть город (улицы, дома и городские пейзажи), время (интересы, социальной группы, речь и трамвайные остановки), отношение матери и дочери, где отсутствует начало любви и речь скорее всего идет о нелюбви. Вот чем держит нас этот роман. Вот, например, город, его место нахождение, город в разное время суток и разные времена года, город с точки зрения его жителей. Он везде и всегда одинаковый - чужой: "розовые бараки за прудом могли означать ту самую фабрику, а рудником эти люди, явно не способные к настоящему труду, вероятно, называли белесую кучу гравия или глиняную яму со слабыми краями и маслянистым отблеском на дне, куда разбежавшаяся Софья Андреевна едва не оступилась. У нее все отчетливей проявлялось чувство, что ее заманили в такое место, откуда некуда больше идти".

"Все вокруг было неподвижно; черные деревья совершенно замерли, погрузившись в собственную сырую темноту, нарушаемую сверху вырезами блеклой голубизны; тарные ящики, кусок бумаги, канализационный люк, ступени на асфальте казались нарисованными мелом. В этом полунарисованном мире двигались только немногие живые существа - люди, собаки, кошки, - их взаимное условное перемещение было легко проследить".

"Прошла мучительная неделя дотлевающей осени, когда последние листья на асфальте превратились в пепел и сетчатые нитки и на улицах сделалось пусто, будто в комнатах из которых убрали мебель; глядя на знакомые здания, деревья, магазины, невозможно было понять, чего не достает". Мы видим город через восприятие главных героинь. Возникает вопрос: откуда эта отчужденность в восприятии родного города, ибо он показывается именно их глазами. Картина мира напоминает однокомнатную квартиру с низким потолком и тесной кухней (в такой живут героини), за пределами которой еще худший и грязный город, населенный враждебной и крайне неприглядной толпой. "А для них это мерзостное, дисгармоничное, тяжелое, угнетающее место" Именно место. Таково их мироощущение. Ни одного радостного пейзажа, все какие-то люди, какое-то подобие, все не родное, а человеку необходимо находить радости бытия, потому что еще А.С.Пушкин, выразитель не только русского, национального, но и человеческого утверждал, что "мир замышлен и устроен прекрасно". Может потому Славникова и не называет город. Ни мать, ни дочь не доросли до того. Но мы невольно узнали его. Все нереально, все чуждо. Героини заранее себя отгородили от мира. Но им некуда деваться друг от друга: действительность их отторгает, поскольку они ее тоже не принимают.

Софья Андреевна - учительница, человек, работающий с большим количеством людей, но живущий в прошедшем времени.

"Софья Андреевна, преподавала литературу и жила в XIX веке, изредка выбираясь в начало XX-го, где смертельно боялась пьяного Есенина с его кабаками, неестественно горящими рябинами и гармонями комсомола. От дочери Софья Андреевна мысленно переходила к другим ученикам. Большинство из них она попросту ненавидела: за дикие драки, за стремление добраться друг до друга во время урока - гримасами, записками, плевками жеванной бумаги, за свое всегдашнее положение препятствия между ними, за все невыгоды этого положения, за свои опухшие ноги и зашитые чулки". Но это о "любимой" работе, и об учениках, которых она якобы любит и отдает им себя.

Но посмотрим на взаимоотношения самых близких людей: матери и дочери. Это история взаимонепонимания, нелюбви и одновременно неразрывной связи, подспудного взаимодействия и отражения, где внутренне состояние одного никогда не находит отклика в другом, а только множит бесконечный ряд взаимных обид и недоумений. (Вспомним историю подарком и поздравлений!) "Софья Андреевна полагала, что любит дочь: доказательством тому служили многочисленные девчонкины недостатки. Много терпения требовалось для того, чтобы сносить ее постоянную вялость, хмурость и привычку раскапывать пальцем дырки в мебельной обивке... Для выражения любви не надо было целовать и гладить по головке, следовало просто не кричать, - а Софья Андреевна никогда не кричала. Материнскую любовь она воспринимала как добродетель, равную -с обратным знаком минус". А теперь она больная и немощная лежит в больнице. Ей "нравилось возвращать испуганной дочери ее неуклюжие котлеты с подошвами жира, мешки рваных слипшихся пельменей, полные корявых веток и черной воды банки забродившего винограда. Ей казалось что эти продукты хорошо выражают обиду, - и дочь теперь уже не оставалась равнодушной, вздыхала и горбилась у всех под ногами, запихивая кульки в разинутую сумку". Со Славниковой мы можем предполагать, что истоки такой вот материнской любви, вероятней всего, кроятся в неустроенности ее судьбы, в неустроенности всей женской судьбы этой семьи. "То была семья потомственных учителей, вернее, учительниц, потому что мужья и отцы очень скоро исчезали куда-то, а женщины рожали исключительно девочек, и только по одной. Семья жила в провинции и была провинциальна".

Их город, где они существовали сами по себе, не развивался и не рос, напротив - становился все более захолустным. Каждый персонаж замкнут на самом себе, и поэтому у него нет не единого шанса установить контакт с окружающим миром (ужасно причем ограниченным двумя-тремя столь же изолированными в себе личностями). Героини словно специально выбирают личностное общение, чтобы одновременно и презирать и снисходить до человека. Как, например, долгое время с единственным гостем в их "тряпичной комнатке", где они с дочерью прожили много лет. Софья Андреевна много лет никого к себе не приглашала, и потому присутствие (Комарихи) изменило самый состав жилья, непривычного к чужим и беззащитного перед их вторжением. У гостьи появилась персональная тарелка, чашка в крупный горох... Это не было знаком приязни, наоборот: ни мать, ни дочь не хотели пользоваться посудой после гостьи так же, как не хотели сидеть после нее на единственном мягком стуле, на котором Колькина мамаша ворочалась всеми мощными телесами.

Личная жизнь дочери - повторение существования матери. И это не случайность. Об этом пишет и классическая литература и Петрушевская. Например: "Время ночь", и писательнице еще раз очень важно, чтобы люди прониклись к этим. Мы в ответе за тех, кого приручили. Нельзя, чтобы перетекали неудачи, разочарование, отчужденность, непонимание, боль из одного в другого. И даже неустроенность душевная и бытовая. Но в романе происходит совершенно обратное, все перетекает. История семьи крутится как будто на одном месте, вокруг одного и того же: одиночества и неустроенности. Потому и массовые сцены автор живописует как полное застолье в крайне неприглядных, неряшливых обстоятельствах. Потому массовые сцена в романе как таковые отсутствуют. Собственно и действия в романе практически нет. Если что-то происходит, то на бытовом уровне.

Отсутствие действия писательница заменяет огромным объемом до мельчайших подробностей прописанных деталей - обстановка, одежда, пейзажи, психологические состояния, так что постепенно создается ощущение, что именно эти мастерские миниатюры и являются подлинными героями повествования (черта постмодернизма).

Терзаемая долгом быть счастливой здесь и сейчас, Софья Андреевна старалась пробудить в себе доброту к мужу Ивану. Все-таки именно в эти месяцы до свадьбы Софья Андреевна только и любила Ивана по настоящему. Иван то появлялся то исчезал: случалось звонил неизвестно откуда в учительскую (превращавшуюся при лягушачьих звуках его голоса из трубки в какой-то отрешенно-внимательный, автоматический в движениях механизм), - звонил, велел дожидаться его вечером, а сам возникал из нестерпимо и как бы опрошенного пространства денька через три, веселый, дышащий горячими спиртовыми парами, совершенно не видящий разницы между своим объявленным приходом и этим, полагавший, что выполнил обещание, просто немного времени спустя.

Катерина Ивановна также нашла себе подобного, обделенного жизнью человека. Рябков, отстававший по времени от других людей и имевший дело не с событиями, а большей частью с их последствиями, мог надеяться равномерностью семейной жизни, одинаковостью дней сделать незаметным этот опасный разрыв, - и Катерина Ивановна тем, что выглядела как вчера, обещала чаемые Рябковым выгоды брака. По правде говоря, в союзе с ней Рябков надеялся из своего подержанного, словно кем-то уже прожитого времени вернуться в еще более далекое прошлое. Таковым же образом складывались у нее отношения и на работе. Кстати, и работу она выбрала, не поступив в ВУЗ, что бы скрыться от всех, уйти в свою конуру. Личностная неустроенность судьбы матери выливается раздражением на дочь. Ощущение собственной ненужности и отмщение за это всем, но рядом оказывается только дочь. Дочь помешала во всем: во-первых, стать женщиной, во-вторых, быть любимой, в-третьих, верить в себя, в-четвертых, отняла радость жизни.

Поэтому мать не заложила в ней внутреннее женское начало заботы о других. Если бы Софья Андреевна рассказала дочери об отце - но за всю совместную жизнь мать и дочь ни разу не поговорили ни о чем серьезном и вечно ссорились по пустякам, вкладывая в это столько интонаций и переживаний, что два их взволнованных голоса - одинаковых, один на номер меньше, - можно было слушать не понимая слов. Зато перебранки по поводу плохо промытых вилок или слишком красной дочериной юбки придавали всему их бедному обиходу некую значительность, словно каждая мелочь стоила многочасового обсуждения. Ни мать, ни дочь не забывали друг другу обид, и вовсе не со зла, а просто потому, что раны и ранки у обеих не заживали, кровоточили через годы: так уж обе женщины были устроены, такова была их душевная структура. Зато саднящий груз обид, все продолжавший копиться и возрастать, и был тем общим, что соединяло этих двух единственно родных людей.

Читая о Катерине Ивановне, очень хочется, по-человечески хочется, надеяться, что она выйдет из этого заколдованного круга невезучести, серости, потому что иногда эту возможность нам дает Славникова и дает ее не случайно. Потому что они не "вымороченные" героини, у них все есть для того, чтобы быть счастливыми женщинами, иметь семью. Изредка подмечает писательница женственность, "особую" привлекательность некоторых портретных деталей героини.

"Рябков заметил, что Катерина Ивановна, будучи одна, ведет себя не так, как при свидетелях: ее движения становятся танцевальными, и, за отсутствием партнера, она как будто ищет нечто, на что она сумеет излить внезапную ритмическую нежность, - и отступает, не потревожив ни единого предмета, удивительно их собою уравновешивая, словно приводя в согласие, при котором не может возникнуть ни единый звук".

Нужно было напрячь душевные силы в отношении к Ивану, в отношении к ученикам, в отношении к собственной дочери, чтобы к концу жизни быть нужной и любимой. Но, к сожалению, приходит к ней это чувство слишком поздно. У нее уже нет никаких сил и времени. Как важно человеку, жизнь которого так мала, все успеть в свое время, а успев и уйдя из этой жизни, оставить продолжение любимое и нужное. К сожалению, и дочь, когда жизнь ей дарует встречи, которые перевернули бы все ее собственную жизнь, она поступает как мать, отторгает от себя всех и вся.

А ведь была прекрасная возможность, как и у каждого кому Бог дарует жизнь, и нужно было только чуточку напрячь свои душевные силы, когда возвращался из мест заключения мужчина. Но так и не принимают, то есть героине не суждено предстать в ином свете, хотя жить так, как она живет, она уже не может.

"Катерина Ивановна старая дева, машинистка в заштатном НИИ, безобидна и невинна, но ей приходится платить за зло, накопленное в земле и в семье. Когда мать Катерины Ивановны умирает от рака и оставляет ее хозяйкой в однокомнатной квартире, героиня пытается зажить, как все. Но из попытки ничего не получается: старая дева в испуге сбегает от приглашенного жениха и попадает под грузовик. Но она гибнет не только потому, что в смятении чувств не смотрела по сторонам: ее желание осуществилось реально, и душа отделилась от тела насовсем".

Причина произошедшего не в одном нелюбимом женихе: "Еще Катерина Ивановна вдруг поняла, что со смертью матери их связь не исчезла, и теперь они должны сделаться как бы симметричны относительно общей прежней жизни; если мать ушла далеко, то и ей надлежит уйти, набирая нужное расстояние земными километрами". Внутренняя связь двух главных героинь, матери и дочери, внешне выраженная в большом фамильном сходстве, тоже держится на нелюбви. "Сходство, подчеркиваемое писательницей при всяком удобном случае, означает то, что человеческий материал в этой семье полностью истрачен". Таков неутешительный итог жизни этой семьи и всего повествования.

Это трагичнее чем у Л.Петрушевской (И в этом новое решение темы). У той, по крайней мере, после смерти главной героини остаются дочь и внуки, то есть продолжение рода, а у О.Славниковой такого продолжения нет. Сопоставление стрекозы и собаки, двух висящих рядом вышивок, которые ничего не значат сами по себе, принимает монструозный смысл, потому-то роман и рождает так много трагических впечатлений, и возникает чувство безысходности. Но чем больше трагичности и безысходности, тем больше рождается желание их преодолеть, выйти за пределы этого вымороченного мира, который душа не хочет принимать.

 

***

Итак, исследуя содержание произведения, обращая внимание на взаимоотношения матери о дочери, наблюдая за средой их личностного обитания и взаимоотношения с окружающим миром, вычленяя ведущую тему романа на "рассемеивания семьи", а отсюда и человеческого вырождения, мы испытываем почти физическую боль, наверное, внутренне даем себе чисто инстинктивно установку на другое, на любовь, на понимание, на милосердие, на желание быть любимыми, быть нужными прежде всего себе, а значит и миру, в который мы пришли слишком ненадолго и в котором должны остаться всем лучшим: делами, детьми, работой. Нельзя сказать, что не было этого желания у наших героинь, наверное, было, иначе откуда эта раздраженность, иногда собой, чаще другими. Но этим желаниям не хватало человеческих усилий, усилий сердца, усилий души. Вот достаточно вспомнить такой эпизод из жизни дочери, когда Катерина Ивановна в отроческом возрасте начала красть вещи у незнакомых ей людей, и кражи эти были ничем иным, как попытками приобщиться к чужой жизни. И мать, рожая ребенка, тоже, значит, хотела жизненного продолжения и приобщения к жизни близкого человека. К сожалению, этого приобщения и общения друг с другом и другими людьми не произошло.

В литературе существует такой термин или понятие, как литература предостережения. Он появился благодаря таким писателям как Е.Замятин, М.Булгаков. На наш взгляд, к этой литературе можно отнести произведения В.Шукшина, Л.Петрушевской и роман О.Славниковой. Их произведения предостерегают нас от душевной черствости. Мир сегодня нуждается в личном сострадании и милосердии каждого к каждому. Жизнь непонимания и отчуждения ведет к катастрофе.

И даже форма повествования является свидетельством трагического отчуждения, подчеркивает его. Повествование в романе ведется не от лица одной из героинь, а от лица автора, наблюдателя. И такая форма как бы исключает близость, а наоборот подчеркивает ту дистанцию, на которой находятся друг от друга и от нас в вами персонажи романа. И более того, мы нигде в тексте произведения не видим диалога между матерью и дочерью. Отсуствие прямой речи также является примером отчуждения людей в романе. Так писательница даже через форму повествования говорит о душевной закрытости людей, об их душевной неразвитости.

Начиная исследование романа О.Славниковой, мы задались целью ответить на вопрос, что же нового внесла писательница в художественную литературу, почему ее роман вошел в шестерку лучших произведений Букера-97. Мы уже упоминали, что о "рассемеивании семьи", связанным с "женским началом", пишет Л.Петрушевская. Вслед за ней именно О.Славникова продолжает эту тему, но как было сказано выше, писательница решает эту тему трагиченее, безнадежнее, тем самым вызывая у читателя огромный протест против такого человеческого существования. Второе, что хотелось бы отметить, в романе нет как такавого механизма захвата читателя, интерес к тексту как будто и не стимулируется писательницей (отсутствие занимательного сюжета, лирическая затянутость), и все же О.Славникова захватывает романными подробностями и, безусловно, метафоричностью стиля, близкого к В.Набокову, а более к Саше Соколову. Роман рассчитан на думающего читателя. Роман принадлежит не к литературе для избранных, а к литературе умеющих читать и думать.

Может быть, в новом произведении писательница найдет возможность дать ответы на непростые вопросы, оставшиеся у нас после прочтения романа "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки".

 

Вверх

Copyright © 2000 Ural Galaxy