Главная Вверх Ссылки Пишите  

index.gif (7496 bytes)

Сказ


Про то, как царь Петюшка отоварил нас Катюшкой

Вовша Хмелев

Вот тут некоторы земляки пыль вздымают - мол чо нам етот Свердловск, к хренам ево... Даешь Е-ка-терем-бурк, и все тут!

Все-то оно, да не все, понимашь. Ведь народу объяснение требуется. Ну, ладно - Свердлов убийца оказался, с ним вопрос понятный. А Катька ета самая чо за краля - про то молчок, будто и понимать ни к чему. А понять, вишь-ко, охота...

Пошел я, значит, к Сергей Сергеичу, знакомому книгочею, и спрашиваю: "Какой хоть породы была сия Катерина?"

А он мне: "Не царской - подлой породы."

"Из нас, чо ль, рабочих?" - пытаю.

"Дак вроде, - отвечат. - Где чо сходить да при-несть, помыть да постираться - как не рабочей?"

"Ан, стало быть, к месту город наш заводский именем работницы-то по первости назван был! - говорю. - Яшка, тот, небось, ни дня у станка не простоял. Только знал на митингах орать да по тюрьмам ходки делать... По справедливости ето, чо лошадушка наша тяглова в царицах оказалась!"

Книгочей мой на тот момент уже всего Маркса с Лениным одолел и за Библию взялся. "По справедливости, - отвечат он мне, - или нет, про то одному товарищу Богову ведомо, потому как он самолично за веревочку все судьбы дергат..."

И рассказал мне Сергей Сергеич таку историю.

Мол воевал царь Петюшка много - все о Расее нашей пекся. Чобы пошире да поглубже была, чоб удобней в ней было туда-сюда тово-етово. А на то время у ево, царя-то, обычай был: взял город немецкий - ансамблею заказыват. Ну, то бишь выпивон с закусоном, по-нашему... И вот загрустил он раз, ни водка, ни селедка ево не берет. Меншиков, ординарец, враз оценил ето внутриполитическо положение и, значит, ведет к нему бабу. А глаза у бабы-то - прыг-прыг, сам де царь перед ней, не гренадер какой. Шанс, едрит-твою! Она ему на колени и бух с размаху... Петюнька зубы щерит:

"Кто така?" А Меншиков ему: "Проверено, государь, мин нет, знак качества удостоверяю."

"Э-э, - говорит Петюшка, - вам, загузникам, веры не имею. Пока сам с миноискателем по полям, по долам вдоль и поперек не пройду, сертификат надежности не выпишу."

Ну, и провыписывал всю ночь... Уж все выпито, проето, а он не возвращатся.

Пошел Меншиков-от в щелку смотреть. Смотрит и видит: царь-от спит мертвецким сном, а баба... Ну, чо баба - она свое дело знат. Все в горнице прибрала, абгемахт навела, поисть-попить приготовила, сама нарумянилась-нахолилась и сидит ждет, когда государь зенки распялит...

Возвращатся Меншиков в ансамблею и говорит: "Поздравляю мол честной народ с новой государыней. При царице мы ноныча будем."

Вот какой зоркий был!

Как он сказал, так оно и сделалось. Поглядел царь Петр на сию лепоту - бабу при хозяйстве - и решил: хорош холостяковать да миноискателем туда-сюда баловаться. Пора и на дембель.

И как отрезало! С тех пор все эти войны прекратились, и пошла одна сплошная стройка. Со всей Расеи камень да кирпич повезли к морю - нову столицу строить. Оно и понятно: молоду жену разве под стару крышу поведешь?

За год или боле отбухал царь Петюшка на краю земли русской свой новый город Петровск. А ему справа-слева говорят: "Неудобно как-то, царюшка - к тебе люди заморски бывают, а ты - Петровск. Еще бы Дерюжинским, прости Господи, назвал или Фалалеевским. Стыдно на всю, понимашь, Европу. Давай чего позаковыристей, чоб и нам, дуракам, непонятно было, и тем, чо приедут, посвойственней..." Плюнул царь и назвал нову-то столицу Сам-Петр-бурком.

А на тот момент баба-то ево уже в силу вошла. "Не хочу быть Марфой толстопятой, - говорит, - хочу подлиньше называться да с отчеством, как все." А царь ей: "Изволь, женушка - Екатериной не любо ли? Цельных пять слогов противу мово одново! Да и отчество царево жалую - Лексевной будешь!" А она, губки надув: "Дак тятька-то мой вроде Самуилом числился..." А он: "Не можно, милая, таковых имен среди нас, русских, отродясь не водилось, да и народ наш темный - тово гляди ешшо царицу меж себя Самоеловной или Самопаловной звать будет. На кой тебе? Бери, чо дают и не гневи мя. А то отхожу миноискателем-от по спине - сляжешь!"

Но это он так, для порядку. А всурьез обойтись без нее, жены своей, Петюшка никак не мог. Было в ей одно полезно свойство - добра была и душой, и телом. Рассерчат государь, обрыжжет всех слюньми, испепелит зенками, а она войдет: "Ну чо ты, Петя, ерундовину завел - не виноваты они, и ты не дурак. Плюньте на все - и в ансамблею." Да по головке-то ево погладит, да за ушком-то пощекотит. Гля - и осыпался весь гнев под лавку, а оттудова ево веником да за порог. И миру мир, и покоем покой...

Вот кабы наши бабы все таки были! Ан шиш. Видать, только у царей они и бывают.

Но главно-то - ночью Петюшка спать ложится, а его лихоманка трясет - не может заснуть, и все тут. Видится ему, будто пьянь стрелецкая всюду рыщет, хочет с балкона-то ево наземь свергнуть. Страшно Петьке, боится смерти!.. А тут женушка хвать ево в объятья и держит. Ну, каки уж здесь страхи, когда ейная титька сама в рот лезет? Причмокнет Петя раз, другой, и засыпат, как у мамки под брюхом... Вот так. А прежде - ни одна баба лихоманку ево побороть не могла. Вот и рассуждайте, случайно или не случайно Катюшка ета в царицах оказалась...

А тут ешшо случай вышел. Просит Катюшка Петюшку: "Подари, Петя, мне чо-нибудь ново и не как у всех."

Он ей золото, а она: "Есть уже." Он ей брульянты, а она: "Да ну их псу под хвост - все дамы в них ноныча хожают." Он ей - дворец, а она: "Спасибо, Петя, однако и ето не чудо - вон у дружка твово, Алексашки, хоромы побогаче моих будут... Словом, город свой хочу, как у тебя!"

А на то время при дворе терся капитанишка пушкарский, Васька Татищев. Войны давно уже не было, а специальность-то ево была стрелять, вот он и постреливал зенками то в одну особу, то в другу. Так и к царице пристрелялся. А та уж готова была и ответный огонь открыть, да ейный муж Петюшка передислокацию произвел. "Город свой, - говорит, - хочешь? Ну, изволь..."

И послал тово капитанишку в дальни края. "Отечеству послужишь, - грит. - А заодним даму сердца ублажишь - город ей именной построишь. А если чо не так - башка с плеч."

"Яволь, хер царь," - вздохнул Васька Татищев да и поехал етот Урал разыскивать. Едет и костерит царя на чем свет стоит: "Тут тебе столица с дамами, понял, а там тайга да башкиры - ничего себе кумпенсация, да?"

Однако порядку на тот час на Руси больше было - поди, ослушайся начальство-то! Вот Васька, как тот Дантарьян, и Урал разведал, и руду отыскал, и запруду на реке Исети изладил, и крепость вокруг тово места возвел. Пришло время крепости имя давать. А капитанишка-то взбрыкнул и говорит: "Хрен вам, а не именной город! Исетским назову, по реке, и скажу, чо так и было..."

Ну, кому тако самоволие понравится? Царь Ваську-то в опалу - евонно счастье, палач прихворнул и не смог в командировку выехать - а на место капитанишки шлет генерала, и следом письмо: "Как, генералка, думашь город-от новый назвать?.." А тот пораскинул мозгами да отвечат: "Покуда не знаю, царь, дай подумать до 7 декабря. А в Катеринин день чо-нинабудь решу и назову - тебе с супругой суприз будет..."

Вот едак.

Теперь вам понятно, чо откуда, чо да почему?.. Так вот и появился етот Е-ка-терем-бурк, и мы в нем со своими буркалами.

А Катюшка-от в своем именном городе и не была ни разу. Да и не собиралась, а все одно приятно ей было...

Но не все бабе праздник.

Однажды к вечеру, после ужина, царь Петюшка сел за счеты, пораскинул костяшки, посчитал, чо натворил за свою жизнь, и ужаснулся. На то у иных лет сто уходило, а он годов за двадцать осилил! Ужаснулся царь и сразу боль в пояснице почувствовал. Чует, будто и глаза уже не так видят, и руки у него сводит, и ноги идти не думают. А Бог ему сверху молвит: "Правильно, Петя, все понял - израсходовал ты свой моторесурс. Да и то я тебе по блату вторую жизнь дал, а третью не проси, людям не положено. Потому пиши завещание - и ко мне."

Схватил царюшка перо-то, а в чернила макнуть уже и сил нету... Так и улетел с пером за облака.

Во как вышло... Ну, дак и чо дальше?

В столице тарарам. Генералы-адмиралы без хозяина, как очумели - из угла в угол бегают, нюхают, чо бы сташшить. А хозяйка-то в слезах и обмороке, обмороке и слезах. Куда ей теперь, одной-то, супротив лихоимцев-заединщиков?.. Очнулась, а уж все разворовано и не собрать ничего. Была Расея, а стала ротозея...

А тут как тут Алексашка Меншиков, сам тащила первой гильдии: "Царствуйте, -грит, - ваше величество Катерина Лексевна, на славу славную. "

"Да как царствовать, - отвечат она, - коли уж, вроде, ничего и не осталося..."

"Фу, пустяк какой, - грит оный Сашка, от жиру потея. - Не мучьте голову, государыня. От етих неприятствий у нас лекарство имеется, завещанное самим Петром, Великим Веселильником - ансамблея!"

Махнул рукавом - и задули дудки, застучали барабаны, и понеслось-поехало... Цельных два года проансамблевали. Вино, точно из речки черпали - конца-края ему не было. Заливала Катюшка свое горе вдовье, пропивала судьбу свою царскую...

Ну, и чо теперь?

А то, чо бабы супротив вина - особы слабые. Иной мужик всю жизнь пьет, и хоть бы чо, молодец молодцом. А бабе много ли надо?..

Одним словом, как константировал мой книгочей Сергей Сергеич, стали к нашей Катюшке по ночам всяки гости незванны хаживать. То лев прибежит с саблей в лапах - тово гляди, голову срубит, то орел о трех главах прилетит - огнем пышет, а то тигр полосатый явится и давай ножки у кровати подгрызать, и при том ешшо чой-то по-китайски вякать.

А в ночь на субботу явился сам государь покойный со своим миноискателем. Но не полюбил, как при жизни, а так отходил им по тыльной-то части, чо Катюшка-царица не вынесла оного мероприятия да и померла.

Вот она, бабья судьба - не садися в седло, коли гузка слаба.

Така, значит, история...

А теперича и пораскиньте, земляки шумливые, чо мы на чо поменяли. Яшку на Катьку? Дак ето все одно, чо хрен - на редьку! Жили под именем душегуба, а теперь под опойкиным именем поживем... Любо? И никакой не товарищ Богов -сами себе судьбу правим. Чо и дивиться, когда город наш чуть не первым в Расее по разбою и смертоубийствам вышел? А по части вина дак и во всем мире нету нам равных. На какой угол не выйдешь - всюду точка, и огонек светится: пей с утра и до утра - и юнцы, и мастера. Вот и заливам, братцы, свои е-ка-терем-буркалы, как завещал Великий Петр. Чоб воровства да разору вкруг себя не видать...

Но, как константировал книгочей мой Сергей Сергеич, вины нашей в том не много. Просто у города - дурна наследственность. Вот в чем причина, оказыватся. Ну, чо ж, ему, Сергею Сергеичу-ту, видней, он сам етих книг знаете, сколь прочел?

1993.

 

Вверх Вперед

Copyright © 2000 Ural Galaxy