Главная Вверх Ссылки Пишите  

index.gif (7496 bytes)

Сказ


Про то, откудова есть пошел народ уральский

Вовша Хмелев

Недавно опять встретил Сергей Сергеича, своего давнего кореша. Иду мимо ларька, а тут он стоит, загружается.

"Чо, - грит, - невеселый? Комары чо ль заели? Пользуй одеколон "Тройной аромат" - баще всякой отравы. Гарантирую эффект 300% - не только комары, все вороны в теплы края отбудут."

"Да каки таки комары, к едреной матери, - отвечаю. - Я их знать не ведал и знакомиться не буду... Народ наш, так его растак, вот кто утрямкал - спасу нет! Надысь, - говорю, - ставень у меня ветром сломало. Починить собрался, взял молоток, гвозди, на улицу вышел. А там, понимашь, ешшо клешши требуются. Ну, я чо - на завалинку-ту все это сложил и обратно в дом. Отыскал клешши, выхожу - а гвозди мои - чо б ты думал? - все до единого по самы шляпки в ставень вбиты, и не в сломанный, а в тот, чо цел. И не только вбиты, а и загнуты, так чо и не выдернешь сразу...

Ну, чо тут скажешь, а? На секунду дело оставить нельзя - тут же гадости нагадят, землячки проклятые."

"А дак чо ты хотел? - отвечат мне Сергей Сергеич. - Все законно: у нас национальность така."

"Кака ешшо така национальность? - пытаю его.

"А дак уральска, - отвечат, - национальность. Хитник на хитнике сидит и в карман его глядит. Менталитет у нас такой. Потому как у каждого уральца в роду каторжник числится."

"Да брось ты, - говорю ему. - Я чо ли первый день на Урале живу? Не было раньше такого хулюганства. Люди добры были и приветливы. В молоды годы, бывалоча, идешь на вечорку мимо забора, видишь: сосед дрова рубит. Дак ты ему огрызком в спину-ту р-раз! - и забузыришь. А он ничо, повернется и "добры-вечер" пожелат."

"Дак опять же все по менталитету выходит, - отвечат Сергей Сергеич. -Потому как в нас, уральцах, гент трудолюбия заложон: вокруг хоть бы чо, а нам только бы робить, вкалывать до седьмого поту, а кому след - дак и "здрасьте" со всего плеча отвесить."

"Теперича выходит, мы и вовсе ангелы небесны?" - начинаю сердиться я.

"Ну, - отвечат мне кореш, - на небе, не на небе, а на земле мы, уральцы, - самолутший народ."

"Ой! - смеюсь. - Загнул опять! Мы-то? Самолутший?!"

А тут уже и смена на заводе кончилась. И все с мешками да сумками по магазинам ломанулись - жрать-от охота, нет? - ну и до нашего ларька добежали. А в ем окромя мериканской пупсиколы да русской горькой ничо съедобного и нету. Ну, стало быть, жратвы нет - на нас с Сергей Сергеичем натолкнулись. А мы стоим, светлы, как ясно солнышко, и чисты, как слеза "Гришки Распутина" (тоже ить наш земляк!) и рассуждам.

"Вот как вы думаете, - обрашшатся Сергей Сергеич ко всем мешочникам-сумошникам. - Откудова есть пошел народ наш уральский?"

"От Бога", - вякнул соплячонок чей-то. Он, небось, грамотный такой, и вколачивал гвозди в мой ставень.

"Ишь ты - от Бога... - говорит кореш. - Бог-от, он только на небе колесо завертел, турбину запустил, куда следует. А дальше все уже по земным законам делалось - Богу оставалось только костяшки на щетах откидывать - хорошо ли, плохо ли, да на весах взвешивать: то ли, не то. А прорабами да десятниками в етом замесе наши земные были..."

А мешочники нервничают. "Короче, Жириновский! - кричат. - Шибче давай рассказывай! А то мы с твоими байками в други каки магазины не поспеем. Бай, да время знай!"

А Сергей Сергеич, как нарочно, выбрал себе яшшичек покрепше, уселся, беломоринку раскурил, дым выпустил.

"Ето, господа товарищи, такой вопрос, чо спехом никак нельзя. Невнимательно выслушаете - нерадиво запомните, а потом пойдете где ни попадя врать-сочинять - дезынфурмацию сеять... А я ведь вам сушшу правду расскажу."

И начал.

"Прослышал как-то царь Иван Васильевич про место тако - Урал, чо де там люди живут с пёсьими головами, в одночасье и по-человечьи лаются, и по-собачьи... Кунцкамеры на тот час в Расее не было, потому как сам Петр ешшо Петербурх не придумал. Вот и решил царь Иван Васильевич себе потеху устроить. Вызыват, значит, башибузука главного - Ермашку Тимофеичева и велит ему:

"Ежжай мол на Урал и того-етого привези. А чоб холостого прогону не было, заодним и Сибирь к казне припишешь. А то мол живут там неведомо кто - ни себе, ни людям." Ермак, значит, под козырек, мол так-точь, ваше благородь, и лыжи на восток смазал. А чоб не скучно в дороге было в окно смотреть, ватагу прихватил тышь так под несколько.

А дорога на Урал тогда через Сибирь лежала, вроде как с обратной стороны. Ну, до Казани они товарняком ехали. А в Казани пересели на пароход "Хай живе свободный Татарстан" и поплыли дальше. Приплывают, спрашивают: "Где тут у вас дорога на Урал будет?" А им: "Шиша, гости дорогие! Дорожка-то есть, да на дорожку нужно попить-поесть. Ну-ко, гоп за наш дастархан - выпьем за Сибирский Татарстан!" Ермашка им говорит: "Кранты, честная братия. Приказ имеем: песьи головы в Москву доставить. Не извольте мешать, извольте помоществовать. А на обратном пути, глишь, и вам внимание окажем." А те как обидются, как пики-бердыши возьмут да в амбицию-ту против наших встанут... Ну, чо тут делать? Ермашка рассердился: "Чо ето ешшо за Сибирско Хамство тут развели?" А потом перехрестился на книгу, чо с собой в дорогу брал: "Прости мя, госпожа История, учительница жизни..." - да и завоевал ету саму Сибирь со всеми ее хамами.

Вот теперича им и самый прямой путь на Урал-батюшку открылся.

Пустились, значит, наши ребятки дальше. А Урал, он, известно, всем хорош - одно только в ем плохо - дороги в колдоебинах. Покуда добрались до места, всю амуницию попортили, все колеса по обочинам раскидали. А Урал-то, он только и начинается... Ну, как быть дальше? Свистнул Ермашка с досады, а ему из лесу ответ: "Фюить, фюить!" "Ишь ты, - встрепенулся начальник. - А если по-петушиному - "кукареку", значит?" Ему и "кукареку" в ответ спели. "А "гав-гав"? И "гав-гав". "Все, ба-ста! - кричит Ермак. - Они ето. Справа-слева по одному захо-ди!" Только-то наши башибузуки от земельки зады свои праведны поотрывали, а те, чо в лесу были, и сами к им выходят. "Здравия желам, - говорят. - Хорошо ли доехали?" Смотрит Ермашка, а у их и впрямь голова в собачьем каком меху, носы маленьки, а глазки узеньки, точно костка от сливы. "Хто таки будете?" - спрашиват атаман. "Осмелимся доложить - вогулы. Олешка пасем, лесной зверушка бьем. Охотники мы, однако". "Дак охотнику поди глаз верный нужон. А вы как-от своими-то буркалятами узкими в потьмах чо видите?" "А мы запросто, - отвечают. - Воныча у вас, господин атаман, в бороде вошь копошится - запуталась. А из-за вороту к ей на помощь друга спешит." И точно - в аккурат в эту саму секунду Ермаку чесаться вздумалось. "Ишь, - говорит, - шельмы. Того гли, у кого чо под исподним разведают да всему миру и доложат. Срамотишша будет!" Решил однако ж: "Ценно ето качество для государя нашего Иван Васильевича, коли таки глазасты подданны к нему в народ запишутся. И опять же, одних их, без присмотру, оставлять тут не след - глядишь, неровён час, японцы каки-нинабудь пронюхают да к себе перетянут. В обшшем так: меняю одного узкоглазого-пёсьеголового на сотню-другу казачков. Покуда я в Москву-мамку с вашим сгоняю, наши вас тут покараулют и в обиду не дадут. Гуд бай!"

Сел, значит, с вогулом и укатил.

А казачки-разбойнички стали ждать-пожидать. Сначала от скуки в орлянку сыграли, потом в подкидного. Затем смотрят, нечем боле заняться - собачий язык выучили. Следом - вошь научились высматривать друг на дружке за версту... Глядишь, уже и сами, точно вогулы, востроглазы и лают. И девки вогульски им ничо показались. А туземцы рады: женихов-от своих нету - хоть всех оптом кройте, больше народу в тайге будет. Урал велик, все поместимся!

А Ермашка все не возврашшатся...

В лесу уж казачата узкоглазы вовсю запишшали, к тятькиной сабле тянутся.

Тут как-то поперек Уралу воевода сибирский в командировку ехал. Заходит к нашим, смотрит на народонаселение и говорит: "Эх, всем удались уральцы, да только уж больно вы непуганы каки-то. Будто в раю живете. Я, пожалуй, для пользы дела башкир на вас напущу. Нехай они побесчинствуют маленько, глядишь - и вы из раю наземь окунетесь."

И точь - только он отъехал, как откуда ни попадя явились обешшаны уркаганы и все, чо было пожгли да пограбили, а девок уральских в полон забрали, на икспертизу...

Нашим обидно, слов нет. Быстренько они все восстановили, оружия наделали и - в Башкортостан, с ответным визитом. Ну, чо там они учинили, рассказывать не стану - не оплошали, словом. И девок своих выручили. А те уж с приплодом и назад не больно хочут - у одной мурза в мужьях, у другой мирза. Но свои есть свои, и без отцов внучат вырастят.

Вот спустя время первый мирзеныш на свет вышел. Обсмотрели его со всех сторон: нос вроде наш - картошкой, глаза как были вогульскими - узко-карими, так и остались, а вот морда, морда шире стала и башка круглее, точно качан. "Та-ак," - думают уральцы... А пацанва ета, с башкиринкой-то котора, как подросла, так все по соседским грядкам шастать стала. Свово, глишь, навалом - а им все чужо подавай!

"Э, - говорит староста. - Непорядок. Надоть ентот народ делом каким занять. Тут ешшо в прежни времена каку-никаку рудёшку на горе сыскали. Надо бы их в саму гору спустить - мож быть того боле сыщут". И не ошибся! Оно-то, ново поколение, шибко работяшшим оказалось. Знай себе, мантулит с темна и до темна, и домой не просится. Одно плохо - чо затем с той рудой делать, никак в толк не возьмут. Знать, Бог в их адрес не до конца расщедрился...

Зато слух про эту руду скатился с Уральских гор и в Москву-Расею полетел, а то и дальше. И вот уже на рудны-то горы новый начальник едет - Демидов-мастер. Етот тульский, етот враз распотемил, куда чо ети камушки деть, и закрутил дело. Но потому как нашему брату-уральцу многого не объяснишь - не поймут, выписал с собой кучку туляков, а в качестве толмачей-переводчиков - солдатушек бравых. Етим не скажешь: "Нихт ферштейн", ети вмиг тебя шомполом грамоте обучат.

Стали наши уральцы свое понимание жить с тульским умением делать скрешшивать. Ничо получилось - железо уральско и в Европах узнавать стали.

А тут царь из Сам-аж-Петербурха кричит: "Мало! Мало! Плохо! Плохо! Лучше больше, да лучше!"

Ну, насчет больше, наши как-нибудь бы да и смикитили. А вот насчет лучше -тут тульской сноровки маловато. Даешь ешшо одну извилину!

И появились в наших краях ветераны Полтавской битвы с супротивной стороны. Лицом белы, телом дебелы - сидят и трубку цельный день курют. А потом хрюкнут себе чой-то под нос и спать идут... Наши собрались: "Не-ет, - говорят. - Едак тайну ихну, чухонску, нам не выведать, доколе они в одиночку ночевать будут. А подошлем-ка к им наших уральских матхарей. Уж ети-то у их чо-нинабудь прихватят да с собой назад принесут."

Ну чо, сказано - сделано. Подослали етих самых. Чухонцы не побрезговали, поделились. А лет, глишь, через ...дцать и царев завет к исполнению готов - лучше длиньше, да баще, чем помене да похильше - новы уральцы по горам хаживают, телом статны, лицом европеисты, умом заковыристы. Словечки разны понимают: там "штейгер", "маркшейдер". С рудой-железом разговор на "ты" ведут. Того гляди, со всего миру принсэссы к нашим кавалерам съезжаться начнут, дабы свататься...

Ан тут заковыка случилась. Рудников да заводов понаоткрывали-понаделали, а хто ж робить в них будет? Уральцы хоть хороши собой да уработисты, а числом-то всё не велики... Тогда какой-то столичный малютка Скуратов кричит: "Богатство-то наше, знамо дело, оно Сибирью прирастать будет. А чой-то мы ету Сибирь-девушку всякой дрянью обскорблять будем? Значит, не довозя до Сибири, на Урале-батьке ссыпать всю уголовщину-тюремщину станем и в гору сталкивать. По-французски каторга называтся..."

Ну чо, тогда в царстве-государстве больше порядку было - слово, и тут же дело. Понавезли, понассыпали... А их знаете, сколь на Руси скопилось, хитников-то? Не страна, а форменный гулаг. Ну, натурально, в горе всем им места не хватило, стали их в заводы пристраивать, а жить-то - в казармы, а кому и там места не нашлось, к вдовушкам горючим на постой определили.

Ну, железа оттого на Урал-заводе больше не сделалось, а вот вдовы-то наши расцвели-распахлись. Им таки женихи и в девках не снились... Всем хороши новы муженьки, одно плохо - вместо того, чоб деньги в горе заробить, они крадено в дом несут... Глишь, через зим так ...дцать все горно дело б и расташшили. Да тут Демидов вступился, сам первый хитник. Он им вместо пятаков кандалы навешал и благословил: "Богу, значит, Бого-во, мне Демидову - Демидово, а вам, выблудкам, - песья участь, кверху гузкой стоять, да когтями землю скрести. Коли орден Сутулова не заробите, дак мастерами сделаю." Глядя на смекалистого заводчика, и государевы чиновнички то же делать стали. Тут и заводы задымили, и железо сызнова полилось. Мало-помалу Урал-батюшка в опорный край державы выбился.

И все бы оно ничо было, а вот уральцы-то сами дале уж горбаты да рукасты пошли. Рекрутский начальник приезжат в гвардию набирать, а некого - все в землю смотрят и про свет солнца забыли... А чо пушше, дак деньга кака-никака появилась, а купить на ее в лавке окромя горькой и нечего. Вот наши рукасты теперь ешшо и зобастыми заделались - покуда из ушей не польется, из-за стола и не встают.

Вот так, за столом, их Советска власть и застала... Голову-ту от стопки подымают, а перед емя опять Демидов стоит, будто и веков не миновало. Да не в кафтане стоит, а в коже, а заместь батога - леворверт в руке держит. "Ауфштайн!" - говорит. Ну, наши-то хоть и нетрезвы, а по-нерусски - уже понимать выучились. Крякнули, как положено: "Земля - народу!", и пошли ету саму землю рыть - руда, она и Советской власти не без надобности..."

Сказал ето Сергей Сергеич и замолчал. А мешочники-то-сумошники его теребят: "А дальше-то чо? Давай, сказывай!"

Сергей Сергеич плюнул в землю, посмотрел на небо и отвечат: "А чо дальше? Дальше вы и сами все знаете. Дальше уж вы народилися - неужто я про вас больше вашего знаю?"

"А и впрямь, - решили. - Нешто мы про себя не знаем? Охо-хо, как ешшо знаем. Вон уж и Советска власть кончилась, а мы как бегали в завод с рана по гудку, а после по гудку же с заводу, так и бегам. И сумки у нас те же, чо ешшо мамки шили, и авоськи те, чо тятьки плели." Посмотрели друг на дружку -стыдно стало... "А скажи, Сергей Сер-геич, жисть-то хороша, она когда будет? Или так-то вот и до погоста нам сутулиться? Уж новых уральцев нарожали -гли, каки глазасты, про Бога, вишь, знают больше, чем про алгебру с геометрией..." - и вперед мальчонка-то вытолкнули, чо по началу разговора вякнул.

Глянул на него Сергей Сергеич, погладил по кум-полу и говорит: "Богу Богово, а нам, уральцам, Уралово - на железе стоим, железом и кормимся, потому как ничо другого делать не умеем. А ну как поставить нас лен ткать или овес ростить - много ль проку выйдет?" Засмеялись сумошники. "А коли к нам на завод армян-грузин каких напустить - чоб на пользу дела, а?"

"Нет-нет, упаси Бог, - руками замахали. - Они там такого наковыряют, вовек не разобрать..."

"Вот, - константирует Сергей Сергеич. - Стало быть, мы с вами и есть самолутший народ в смысле матерьяльного производства. И никому нас не переплюнуть! Так чо берите своего уральчонка, кормите-ростите его, а затем - в ремеслуху сдавайте, а после - в колледж, а ешшо дальше - в академию. И пусть вкалывает до седьмого аж поту, потому как у нас, уральцев, национальность така - робильшшики мы, и нет нам замены."

Сказал и отошел к ларьку. За вдохновением...

А слушатели постояли ешшо, поглядели друг на дружку с уваженьицем и разошлись каждый в свою сторону. В други каки лавки они уже, знамо дело, никуда не успели. Потому как месяц в небе объявился, и звезды с ним.

Ну, а я - я пошел тоже. Успокоил меня маленько Сергей Сергеич. Вроде уж и пакость ета ставенная меня не так заводить стала. Ладно, думаю, чего уж там - завтра с ранья все одно гудок разбудит. Которым - в завод иттить, а мы, старперы, и дома по хозяйству не замерзнем. Потому как у нас национальность така - уральцы мы. А уральца без дела, все одно, чо быка без тела - не быват на свете!

1995.

 

Назад Вверх Вперед

Copyright © 2000 Ural Galaxy